+7(499)-938-42-58 Москва
8(800)-333-37-98 Горячая линия

Интервью с Борисом Титовым. Уполномоченный по делам предпринимателей создает вокруг бизнеса правовую броню

Содержание

Бизнес-омбудсмен Борис Титов хочет изменить Уголовный кодекс России — Эксперт ЮГ

Интервью с Борисом Титовым. Уполномоченный по делам предпринимателей создает вокруг бизнеса правовую броню

Ситуация с уголовным преследованием предпринимателей за последние пять лет стала только хуже, считает бизнес-омбудсмен России Борис Титов. На организованном в Ростове-на-Дону уголовном форуме он предложил ряд смягчающих поправок в Уголовный кодекс, касающихся «предпринимательских» статей.

В Ростове-на-Дону прошел первый «Уголовный форум» аппарата уполномоченного при президенте России по правам предпринимателей, посвященный уголовным преследованиям предпринимателей. На форуме собрались предприниматели, адвокаты, родственники тех, кто сталкивался с уголовным преследованием или находится под следствием сейчас.

Среди самых резонансных дел были упомянуты дело Александра Хуруджи и дело Юрия Осипенко. Многие не смогли прийти на форум из-за допросов, были также и те, кому на свободе осталось провести всего несколько дней. Те же, кто пришел, передавали пачками документы по своим делам бизнес-омбудсмену России Борису Титову.

— Я осужден на два года лишения свободы и через 10 дней поеду в колонию. Поэтому пока на свободе, хочу рассказать о своём деле. Возбудили уголовное дело по статье 224 УК РФ (коммерческий подкуп), год расследовали.

В апреле 2016 года меня осудили на два года, в июне 2016 года прекратили дело по апелляции, в январе 2017 года дело возобновили и снова доказали вину по тем же доказательствам, которые в апелляции были признаны недействительными.

— Мне вменяется хищение денежных средств, которые взысканы на основании вступивших в законную силу судебных актов Арбитражного суда и Суда общей юрисдикции. Получается, что любой оппонент, проигравший в споре в Арбитражном суде, может обратиться в полицию.

— Судебное дело против меня возбуждено из-за нецелевого использования средств субсидии администрации Ростовской области, которые выдают частным детским садам. Дело заведено без потерпевшего. В вину вменяется превышение зарплаты на две тысячи рублей.

— Мой руководитель не смог приехать сегодня на форум из-за обысков в офисе с ОМОНом. В режиме обысков мы живем уже несколько лет.

Это реплики из зала на открытом приеме бизнес-омбудсмена. По словам Бориса Титова, каждый шестой предприниматель в России тем или иным образом сталкивался с уголовным преследованием бизнеса. «Риски уголовного преследования — главная проблема для предпринимателей.

По нашим оценкам, около 20 тысяч предпринимателей уехали из страны из-за таких рисков», — рассказал исполнительный Сопредседатель Центра «Бизнес против коррупции» Андрей Назаров.

«Госкорпорации, банки и партнёры — основные инициаторы заявлений в полицию на предпринимателей», — добавил общественный уполномоченный по защите прав предпринимателей, содержащихся под стражей Александр Хуруджи. «В 2016 году были повышены пороги «ущерба» по всем «экономическим» статьям Уголовного кодекса.

Это позволило сдержать в 2017 году ситуацию по части экономических преступлений на уровне 2016 года,
но негативную тенденцию с увеличением уголовного давления переломить не удалось», — отметил Борис Титов.

Реформировать 159 УК РФ

В аппарате уполномоченного считают, что фабула статьи 159 УК РФ «Мошенничество», по которой заводится большинство уголовных дел на предпринимателей, по-прежнему имеет слишком общее толкование, что позволяет привлекать по ней к уголовной ответственности за нарушения гражданско-правового характера.

За пять лет (2012-2017 годы) количество уголовных дел, расследуемых ежегодно по статье 159 УК РФ, увеличилось на 37,5% — со 161,9 тысячи до 222,7 тысяч дел. Аппарат уполномоченного по защите прав предпринимателей предлагает реформировать 159 статью УК РФ.

«Прежде всего, нужно обязать следствие доказывать умысел и преднамеренные действия в случае невыполнения коммерческих договоров, так как сегодня любая причина нарушения договора — кризис, отсутствие платежей и т.д. подводится под статью «Мошенничество». Нужно ввести возможность рассмотрения дел судом присяжных», — сказал Борис Титов.

Он так же предлагает расширить практику и полномочия арбитражных судов и судов общей юрисдикции по обеспечительным мерам по спорам из гражданско-правовых договоров. Кроме того, 159 статья предполагает большее наказание за общий состав статьи, чем за квалифицированное мошенничество (к примеру, мошенничество с деньгами дольщиков при строительстве дома).

«Нужно установить принцип «за квалифицированное мошенничество ответственность больше», снизив ответственность по общему составу статьи «Мошенничество, — считает бизнес-омбудсмен. — В части уголовного наказания, нужно предусмотреть безусловное первоочередное применение уголовного наказания в виде штрафа».

Уголовная неуплата зарплаты

Кризисный год показал рост числа уголовных дел по статье 145.1 УК РФ «Невыплата заработной платы». «Статья – это чистое средство давления – приговором заканчивается порядка 15% дел», — говорится в исследовании Аппарата уполномоченного. В 2017 году по этой статье было возбуждено 2332 дела. Еще в 2015 году — 914. Рост более чем в два раза.

«Мы видим, что следствие не интересуют причины невыплаты заработной платы — ни выполнение контрагентов своих обязательств по платежам, в том числе по госзаказам, ни банкротства предприятия, в случае которого деньги выплачиваются, в первую очередь, кредиторам», — говорит руководитель ростовского регионального отделения МОО «Деловые люди» (занимаются защитой предпринимателей) Елена Папкович. — Правовые провалы и незнание закона становятся возможностью перевода из гражданских дел переводить в уголовные для оппонентов». «В Краснодарском крае были случаи, когда предприниматель не мог выплатить зарплату из-за задержки платежей по государственным заказам — на него заводили уголовное дело!», — подтверждает региональный бизнес-омбудсмен Игорь Якимчик. «Необходимо распространить прекращение уголовных дел по статье «Невыплата заработной платы, если компания в течении 2-3 месяцев после возбуждения уголовного дела возместит невыплаченную заработную плату. Это нормальный срок, чтобы выяснить отношения с госкомпаниями и поставщиками, либо найти нормальные условия для перекредитования», —добавил Борис Титов.

Аресты предпринимателей — главный метод давления

Аресты предпринимателей в период расследования уголовных дел являются основной причиной разрушения бизнеса. По данным аппарата, 80% предпринимателей заявили о полном или частичном разрушении бизнеса в период их содержания под стражей. При этом число арестов в СИЗО снизилось, но домашних арестов — возросло.

По 159 УК РФ следствие и суды раз за разом отказываются признавать деятельность «предпринимательской». Даже домашних арестов удалось добиться только с помощью прокуратуры.

Генеральная прокуратура России усилила контроль за избранием мер пресечения в отношении предпринимателей – суды в 95% случаев соглашаются с позицией Генеральной прокуратуры.

Правозащитники считают, что арест предпринимателей является методом давления, склонения к нужным признаниям, а часто и методом вымогательств.

По словам заместителя председателя Общественной наблюдательной комиссии Евы Меркачевой (институт контролирует соблюдение прав человека в местах принудительного содержания, был создан после ратификации в России Конвенции ООН «Против пыток»), в России распространена практика, когда предпринимателей специально сажают в плохую камеру или криминальную камеру, чтобы вынудить его заплатить за «улучшение условий». «Суммы доходили даже до 50 млн рублей. Чаще всего, предприниматели оказывается в тяжелом положении, потому что они не криминальны по характеру, а их специально помещают в камеру с преступниками с тяжелыми преступлениями. В Москве нам удалось переломить этот тренд. Сейчас предприниматели помещаются в отдельные корпуса, где нет криминала. И мы добились возбуждения уголовных дел на сотрудников изоляторов за вымогательства. Считаю, что в регионах над этим тоже нужно работать», — сказала она.

Вторая причина арестов — вынуждение дачи признательных показаний. По данным Аппарата, практически со всех заключенных под стражу предпринимателей во время следственных действий требуют признательных показаний. В этом случаем могут быть как уговоры с обещанием смягчить дело, так и угрозы, что под следствие попадёт семья подсудимого.

Бизнес-омбудсмен предлагает принять следующие меры по снижению арестов предпринимателей — принятие первого продления меры пресечения в виде ареста только вышестоящей судебной инстанцией, во второй раз и последующие — Верховным судом; судья, принимающий решение по мере пресечения, не может вести судебное рассмотрение дела по существу.

Предлагается также предусмотреть безусловный приоритет «залога» в размере ущерба при рассмотрении вопроса о мерах пресечения в суде; арест (в том числе и домашний) только с санкции прокурора; приравнять один год содержания в СИЗО к двум годам отбывания наказания в колонии.

Усиление роли прокуратуры над следствием

Руководитель экспертно-правовой службы Уполномоченного при Президенте РФ по защите прав предпринимателей Алексей Рябов называет основным инструментом борьбы за справедливое рассмотрение дело прокуратуру: «Именно с помощью прокуратуры мы добиваемся рассмотрения большинства дел». «Мы настаиваем на усилении роли прокуратуры, у которой отобрали очень много полномочий. Если бы следователь знал, что все свои процессуальные действия он должен подтверждать в прокуратуре, мы бы не видели столько нарушений в следственном процессе», — говорит Борис Титов. «Большое количество неконтролируемых оперативно-следственных мероприятий — ментальность наших правоохранительных органов. Надзор за этими мероприятиями должен быть возвращен прокуратуре», —добавил региональный бизнес-омбудсмен в Ставропольском крае Кирилл Кузьмин.

Правозащитники также считают, что нужно усилить практику 169 статьи УК РФ (Воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности).

«Это та статья, которая дает нам возможность не только защищаться, но и нападать, она наконец-то заработала, но мы считаем, что количество дел по этой статье может быть больше, а наказание — выше», — сказал Борис Титов.

По данным его Аппарата, по итогам 2017 года по статье 169 УК РФ осуждено 21 должностное лицо. В 2016 году по статье 169 УК РФ осуждены 9 человек, оправдано 6 человек.

«Нам нужно строить экономику предпринимателей, а не экономику сырья, которую мы сейчас имеем. Но если мы не сможем переломить тренд давления на бизнес со стороны правоохранительных органов, не сделаем уголовный процесс справедливее, мы не увидим такую экономику — предпринимательская инициатива просто будет сходить на нет», — заключил Борис Титов.

Источник: http://expertsouth.ru/novosti/biznes-ombudsmen-boris-titov-hochet-izme.html

Борис Титов обещает усилить защиту бизнеса новым законом

Интервью с Борисом Титовым. Уполномоченный по делам предпринимателей создает вокруг бизнеса правовую броню

Заместитель председателя комитета Госдумы по экономической политике и предпринимательству Виктор Звагельский и первый зампред комитета по ЖКХ Елена Николаева внесли на рассмотрение парламентариев законопроект, расширяющий полномочия бизнес-омбудсменов. Он уже опубликован в электронной базе данных Госдумы

Елена Николаева: усилить помощь бизнесменам необходимо

– Вчера в Госдуму зампредом комитета по экономической политике и предпринимательству Виктором Звагельским и мною внесен законопроект, который расширяет полномочия бизнес-омбудсменов, – заявила “Эксперт Online” первый заместитель главы думского Комитета по жилищной политике и ЖКХ, представитель Либеральной платформы “Единой России” Елена Николаева. – Этот документ подытожил несколько лет работы института бизнес-обмбудсменов, который возглавляет Уполномоченный при Президенте РФ по защите прав предпринимателей Борис Титов, – сказала она. – Как общественный омбудсмен в сфере строительства и ЖКХ, участник заседаний Общественного Совета «Центра Общественных процедур “Бизнес против коррупции”», где мы оказываем консультативную и юридическую помощь предпринимателям, в отношении которых обнаружены признаки  противоправных действий со стороны правоохранительных органов или органов власти, знаю – должна это подчеркнуть, что усилить помощь бизнесменам по всем направлениям необходимо.

– Во-первых, – объясняет соавтор законопроекта, – появится новый равноправный участник судебного процесса.

– Во-вторых,  никто лучше не защитит подозреваемого, чем бизнес-омбудсмен, который способен профессионально разобраться во всех признаках кошмаривания бизнеса со стороны государственных и муниципальных органов, различных региональных ведомств, финансовых учреждений и даже силовых структур.

Никто лучше региональных омбудсменов не знает всех нюансов региональной политики в отношении бизнеса, всех субъектов конфликта. Теперь у них появляются новые инструменты помощи, – заключает она.

Новые функции

Документ называется “О внесении изменений в Федеральный закон “Об уполномоченных по защите прав предпринимателей в Российской Федерации” и отдельные законодательные акты РФ”.

Как говорится в пояснительной записке к нему, “законопроект направлен на совершенствование института уполномоченных по защите прав предпринимателей и обеспечение функционирования института во всех субъектах РФ как единой системы”.

Согласно опубликованному законопроекту, за уполномоченными по правам предпринимателей предлагается закрепить новое направление деятельности: урегулирование в досудебном порядке конфликтов между предпринимателями и органами государственной и муниципальной власти. Законопроект также предлагает наделить региональных омбудсменов правом выступать в качестве защитника в уголовных делах против бизнесменов.

В документе устанавливается порядок ознакомления с материалами уголовных, гражданских и административных дел. Порядок ознакомления и объем материалов будет таким же, какой предусмотрен для адвокатов.

Кроме того, документ предусматривает свидетельский иммунитет в отношении сведений, к которым был получен доступ в результате осуществления уполномоченным своих функций.

Эта норма, по мнению авторов документа, оградит омбудсменов от давления со стороны правоохранительных органов.

«Но» и «за»

Вообще институт уполномоченного не предполагает, что он станет еще одним прокурором или судьей, его главная задача – следить за исполнением законов «глазами общественности», выявлять недостатки в действующем законодательстве, неработающие правовые механизмы и предлагать меры по их исправлению, напоминает Дмитрий Липатов, член рабочей группы Агентства стратегических инициатив по улучшению налогового администрирования.

В 2015 г. аппарат бизнес-омбудсмена принял участие в 218 ведомственных проверках и в 153 судебных заседаниях. На основании этих и других сфер деятельности уполномоченных внесено более 400 предложений об изменении или отмене нормативных правовых актов и актов исполнительной власти.

Дополнение имеющейся сегодня схемы новыми полномочиями даст еще один инструмент прямого действия в руки бизнес-омбудсменам, но при этом выводит работу уполномоченных из сферы аналитической работы в область непосредственного рассмотрения споров, полагает Липатов.

Досудебное урегулирование споров по коммерческим делам ближе к компетенции третейских судов или даже к медиации, и может быть, и нет острой необходимости дублировать их в виде разбирательства с участием омбудсмена, допускает он.

Среди новелл законопроекта можно выделить те, которые могут оказаться весьма полезны как для предпринимателей, так и для оздоровления бизнес-климата в стране в целом, отмечает, в свою очередь, профессор, доктор юридических наук, заслуженный юрист России Иван Соловьев.

Например, можно только приветствовать возможное появление таких полномочий как урегулирование в досудебном порядке конфликтов между предпринимателями и органами государственной и муниципальной власти.

Любое досудебное разрешение правовой или организационной коллизии будет работать на пользу всех сторон: власти, уполномоченных и самих предпринимателей.

Кроме того, это сократит судебные издержки и госрасходы на осуществление правосудия, поможет в некоторых случаях сохранить авторитет органов исполнительной власти и снизит нагрузку на судей.

Что касается остальных новелл, то наделение региональных омбудсменов правом выступать в качестве защитника в уголовных делах, где фигурантами являются бизнесмены, а также введение свидетельского иммунитета в отношении сведений, к которым был получен доступ в результате осуществления уполномоченным своих функций, с точки зрения Ивана Соловьева, является попыткой заняться не совсем своим делом. Мало того, что сегодня в стране нет недостатка в опытных и талантливых адвокатах, так еще, чтобы выступать в суде в качестве защитника необходим соответствующий уровень юридического образования и профессиональной подготовки.

«Будет ли он у всех региональных  омбудсменов? Не берусь судить.

Тогда для чего это нужно? Если предполагать, что авторитет уполномоченного должен что-то показать судье или общественности или СМИ, то это является давлением на суд и формированием определенного мнения относительно происходящего судебного разбирательства», – говорит эксперт.

К тому же, добавляет он, все предприниматели, которые окажутся под следствием, могут захотеть рассмотрения своего дела исключительно с участием уполномоченного.

Хватит ли его на всех? По каким критериям он будет отбирать дела, где собирается участвовать? И как будут обстоять дела с исполнением им других своих полномочий и обязанностей, если он из уполномоченного по защите прав достаточно большой категории граждан превратится в банального участника судебного процесса? Здесь вопросов больше, чем ответов на них.

Понятно желание представителей института уполномоченных расширять зону своего влияния.

Однако никем не представлена сколько-нибудь аргументированная информация о недостаточности объема действующих полномочий омбудсменов, нет информации о том, насколько это необходимо и насколько распространено нарушение прав предпринимателей в ходе судебных заседаний. А без всего этого, остается не до конца понятным, зачем уполномоченные так рвутся стать участниками процесса, считает эксперт.

Борис Титов: стало понятно, чего не хватает Институту уполномоченного

– Есть как минимум два обстоятельства, которые диктуют необходимость изменений в Закон “Об Уполномоченных по защите прав предпринимателей в РФ”» – прокомментировал по просьбе “Эксперт Online” законопроект о раширении полномочий омбдусменов уполномоченный при президенте РФ по правам предпринимателей Борис Титов.

– Первое: Институт Уполномоченного окончательно встал на ноги, и стало понятно, что именно ему не хватает для надлежащей правозащитной деятельности.

А поскольку, в конечном итоге, правозащитная деятельность –  это, прежде всего, защита в судах, то бизнес-омбудсменам необходим оптимальный набор судебных полномочий, – сказал Борис Титов.

– И второе – с момента создания Института Уполномоченного сильно и концептуально изменилось процессуальное законодательство. Принят кодекс административного судопроизводства в котором отсутствует упоминание об Уполномоченных как участниках процесса.

А именно по этому кодексу будет рассматриваться подавляющее большинство споров, затрагивающих интересы субъектов предпринимательской деятельности.

Поэтому нам нужно свои функции привязать к изменившемуся процессуальному законодательству, – заключил уполномоченный при президенте РФ.

Источник: http://expert.ru/2016/02/2/kak-zaschitit-biznesmena/

Титов назвал критическим уровень силового давления на предпринимателей для отъема бизнеса

Интервью с Борисом Титовым. Уполномоченный по делам предпринимателей создает вокруг бизнеса правовую броню

13 февраля в Ростове-на-Дону прошел «Уголовный Форум», организованный уполномоченным при Президенте РФ по защите прав предпринимателей Борисом Титовым.

Не повод для уголовного дела

Выступая на форуме, Борис Титов предложил внести изменения в законодательство, согласно которым невыполнение условий коммерческих договоров не будет подпадать под статью «Мошенничество».

«Если есть факты невыполнения условий договора, возбуждаться уголовные дела не могут. Этот вопрос должен решаться в поле гражданско-правовых отношений. По крайней мере в начале, пока не выявлен факт мошенничества», — сказал Борис Титов. Он считает, что эта мера в два раза снизит количество уголовных дел в отношении предпринимателей.

Бизнес-омбудсмен пообещал создать залоговый фонд к середине 2018 года и предложил законодательно обязать российских судей сразу предлагать бизнесменам, попавшим под уголовное преследование, возможность освобождения под залог. Бизнес-омбудсмен считает, что сумма залога должна в два раза превышать причиненный ущерб.

Возбуждение уголовного дела, по словам бизнес-омбудсмена, в 80% случаев сопровождается арестом на стадии следствия, что в 62% случаев ведет к полному или частичному разрушению бизнеса. Нарушаются права предпринимателей и во время допросов: следователи уже не видят необходимости доказывать вину — с предпринимателей требуют признания, и это считается главным доказательством.

«Если так будет вестись следствие, то предприниматели перестанут верить, что можно развивать бизнес в России. На одного жулика — десять, двадцать честных предпринимателей, но о нас всех судят по этому одному», — считает Титов.

Уполномоченный по правам предпринимателей заявил, что будет добиваться изменений в законодательстве, ну или, по крайней мере, работать с Верховным судом по этому вопросу, чтобы они дали соответствующие разъяснения судьям. Со своей стороны, бизнес-сообщество должно сформировать залоговый фонд, который позволит освобождать добросовестных предпринимателей из-под ареста.

«Мы сформировали задачу: чтобы фонд эффективно работал, нужно 100 млн рублей. Но в каждом конкретном случае нужно смотреть, к кому применяются меры. Поэтому считаем, что как минимум 15% суммы должно идти от обвиняемого», — сказал Титов.

В перспективе фонд может пополняться из разных финансовых источников, в том числе за счет внешнего финансирования и из взносов участников фонда.

Также Борис Титов прокомментировал включение его имени в «кремлевский список» США.

«Отношусь к этому совершенно спокойно… Не очень грущу, но и радости тоже не испытываю, потому что все равно надо находить компромисс.

Всякие „кремлевские“, санкционные и другие списки приводят к тому, что наша экономика не только не развивается, но, к сожалению, сегодня находится в состоянии стагнации. Мы делаем сегодня все возможное, чтобы улучшать отношения.

Конечно, нельзя допускать ущемления национальных интересов, но мыслить логикой войны ни в коем случае нельзя», — сказал бизнес-омбудсмен.

Хартия в защиту бизнеса

Мероприятие завершилось подписанием Хартии о недопустимости использования мер уголовно-правового характера для силового давления на предпринимателей.

Как уточнил один из организаторов и модератор форума, общественный омбудсмен по защите прав предпринимателей при применении к ним меры пресечения и исполнении приговоров Александр Хуруджи, документ зафиксировал предложения, поступившие от участников мероприятия, а также отразил итоги работы с обращениями от бизнесменов.

«Преследование предпринимателей для осуществления недобросовестного поглощения части бизнеса с помощью силовых мер уголовно-правового характера достигло критического уровня», — говорится в документе.

Там подчеркивается, что «без принятия срочных мер по изменению уголовной политики восстановление и выход экономики России на новую, несырьевую модель развития невозможно».

В Хартии предлагается запретить возбуждение уголовных дел по нарушениям, основанным на неисполнении или на ненадлежащем исполнении гражданско-правовых сделок, совершенных в письменной форме и не признанных судом недействительными; исключить применение статей 159—159.6 к хозяйственным спорам; усилить роль прокуратуры в уголовном процессе, приравнять год содержания в СИЗО к двум годам отбывания в колонии.

Живое общение

Модератор форума Александр Хуруджи назвал самым важным его итогом “живой отклик” предпринимателей из разных уголков России. По его словам, в ходе форума было получено более двух десятков обращений от бизнесменов, и их прием будет продолжен 14 февраля.

Он добавил, что текст подписанной на форуме Хартии будет распространен в соцсетях. “Мы будем искать различные механизмы, чтобы она выполнялась”, — заметил Хуруджи.

В поддержку арестованных

Перед началом форума бизнес-омбудсмен посетил один из старейших следственных изоляторов России — Ростовский Централ и поучаствовал в необычной акции родственников арестованных бизнесменов. Близкие предпринимателей организовали акцию по образцу «Бессмертного полка», подняв портреты с темным силуэтом.

«Каждый шестой предприниматель в России сталкивался с преследованием. 80% из них заявляли, что после ареста их бизнес серьезно нарушился. В ростовском СИЗО все пять взятых под стражу бизнесмена сказали, что от них требуют признания вины. Обещают изменение меры пресечения и угрожают давлением на семью. Это ненормально», — подчеркнул Титов.

По мнению бизнес-омбудсмена, если такая практика будет продолжаться, это приведет к окончательному развалу экономики страны.

«Когда нефть стоила много, уровень жизни рос. Теперь цены упали, и у нас есть два пути: вернуться к плановой системе, в которую я не верю и категорически против нее, а второй путь — строить экономику на предпринимателях», — отметил Борис Титов.

Источник: https://pasmi.ru/archive/203534/

Новости экономики и финансов СПб, России и мира

Интервью с Борисом Титовым. Уполномоченный по делам предпринимателей создает вокруг бизнеса правовую броню

Уполномоченный при Президенте РФ по защите прав предпринимателей Борис Титов. Ковалев Петр Купить фото

Разговор состоялся в Абрау–Дюрсо, в кабинете за шахматной доской, где каждая фигура своими размерами напоминала бутылку вина.

У вас тут проигрыватель с настоящими пластинками стоит. какую музыку слушаете, борис юрьевич?

— Еще пока ни разу не ставил пластинки. Некогда. Люблю всякие классические роки. Ту музыку — нашу! 1980–е и даже раньше.

Когда я листал доклад омбудсмена президенту, то у меня возник наивный вопрос. Я нашел там термин “неформальные платежи”. Почему “неформальные платежи”, а не просто “взятка”?

— Вы цепляетесь за слова, которые пытаются быть чуть более мягкими, чем могли бы быть. Слово “коррупция” встречается в моем докладе очень часто, мы не пытаемся скрыться за какой–то благообразной ширмой, не пытаемся все представить в розовом цвете.

И мы жестко боремся с главными проблемами нормального бизнеса. Одна из них — это коррупция чиновников.

Другая — нелегальный бизнес, который не платит налогов и, соответственно, имеет преимущество в конкурентной борьбе, не подвергается никаким проверкам и техническому регулированию.

— Их больше!

Я пересчитывал! но важнее, что, если суммировать данные того же доклада, административная нагрузка на бизнес выросла, административные наказания ужесточились. и количество дел, связанных с мошенничеством, возросло на 25%. сколько ваша борьба за права предпринимателей ни продолжается, мы возвращаемся к разбитому корыту!

— Конечно, если вся государственная машина работает не на пользу, а против интересов частного бизнеса. Сложно малыми делами менять ситуацию в целом. Но все–таки мы помогли не 25, а значительно большему числу предпринимателей, в одной амнистии участвовало 2466 человек, которым прекратили уголовное преследование.

Хотя все равно это капля в море. Мы кому–то помогаем, а уголовных дел возбуждается еще больше. И проверок становится все больше! Мы пытаемся бороться с плановыми проверками, а возникают внеплановые! И административные расследования, которые мучают бизнес.

К сожалению, тренд на ухудшение ситуации для бизнеса пока не сломлен.

Получается, то, чем вы занимаетесь, — сизифов труд?

— Ну почему! 2466 человек изменили свою судьбу, с них сняли уголовное преследование. Каждый человек очень важен. Абсолютно не считаю, что труд мой сизифов.

Если вспомнить про партийный участок вашей работы: то, что Партия роста набрала 1,3% на выборах, — это вы так плохо работали или российский народ по–прежнему так сильно ненавидит предпринимателей?

— Ни то и ни другое. Мы провели хорошую кампанию. Яркую, необычную, мы серьезно подняли молодежное направление, мы вообще создаем другую партию, не похожую ни на одну из тех, которые уже существуют и которые партии ради партии. У нас же есть цель — изменение и экономики России, и России в принципе. Мы в общем итоге получили больше миллиона .

Мы подняли первый пласт, за нас али очень многие люди, которые близки к экономической тематике. Но, конечно, мы не сумели поднять второй пласт, потому что большое количество людей, даже поняв нашу идею, не пошли ать. Здесь мы выходим на серьезную проблему — общую апатию к политическому процессу.

Как и многие другие партии, мы стали жертвой настроения людей, вообще отрицательно относящихся сегодня к любым выборам в России.

По сути повторяется ситуация 1970–х годов. Люди — сами по себе, государство — само по себе

— В 1970–е в СССР на выборах была явка 90%, которые торжественно али так, как им предлагали. Совершенно добровольно! Сейчас же другая ситуация. Как бы власть ни хотела, чтобы было, как, например, в Чечне, люди не приходят ать. Это их выбор, и они тем самым показывают свое отношение к политическому процессу.

Перед выборами вы сказали много ярких слов: “Политическая дверь закрывается, у нас последний шанс подставить ногу”, “Открылось последнее в этой половине века окно возможностей. Если вообще не последнее”, “Если мы дадим дорогу бедности, мы захлопнем дверь к свободе на десятки лет”. Захлопнули?

— Не хотелось бы в это верить. Но, конечно, ситуация усложнилась. Те возможности, которые у нас есть, мы каждый день упускаем. И с этими выборами упустили еще. Теперь мы закрыли возможность продвижения в Думе новых экономических идей. И создали условия, чтобы страна могла и дальше закрываться.

Чтобы росли эти заборы на границах. В нынешней Думе очень хорошие заборостроители! Ситуация хуже, чем была раньше, но тем не менее я все–таки не хотел бы верить, что окно возможностей захлопнулось окончательно.

На выборах и между выборами мы будем пытаться менять страну, заставлять ее идти в сторону свободы, прежде всего экономической.

Когда 3 года назад мы с вами встречались, вы рассказывали, что необходимо провести операцию “Чистые руки”. Как в Италии, создать бригады по борьбе с коррупционерами. Вам не кажется, что это были слишком идеалистичные планы?

— Это были не планы, а предложения, но, к сожалению, власть на них не отреагировала. А они до сих пор актуальны.

Борьба с коррупцией — сложный системный процесс, начиная от стимулирования карьерного роста чиновников — чтобы им была видна перспектива, чтобы им было что терять в своей жизни — до создания оперативных инструментов.

Во многих странах небольшие группы, которые имели особые полномочия и боролись не со всей коррупцией, а с конкретными ее проявлениями, показали действенность. И я считаю, что, если мы хотим побороть коррупцию, нам придется это сделать.

Сейчас вы предлагаете создать единый следственный орган для расследования экономических преступлений

— Это из той же категории. Хотя еще раз хочу подчеркнуть: это не борьба с коррупцией как таковой. Этот оперативный орган должен работать против чиновников, которые берут взятки, разбираясь по конкретным случаям.

Чиновники сегодня уповают на то, что свои своих не бросят, прикроют и даже из тюрьмы достанут. Так вот, у них не должно быть такой иллюзии: если они попадают в руки этого спецоргана, не может быть никакого прощения, не может быть никаких своих.

Это должен быть абсолютно чистый, абсолютно непреклонный орган борьбы с коррупцией.

Единый же следственный орган — это немножко другое. Он должен заниматься возбуждением уголовных дел, связанных с бизнесом. Те уголовные дела, которые сегодня открываются по бизнесу, часто ведутся совершенно непрофессиональными следователями.

В России очень сложная юридическая база, огромное количество законодательных актов, которые регулируют технологию, экономику, финансы, с которыми сталкивается каждая компания. Для того чтобы во всем этом разбираться, сотрудник компании должен быть профессионалом.

А почему–то сотрудник, который возбуждает дело против нашего сотрудника, профессионалом быть не обязан. Зачастую он вообще не понимает, что такое, допустим, банковское обслуживание или как оформляются договоры. И от этого рубит с плеча! Но если вы работаете против нас, будьте любезны понимать, о чем речь.

Именно поэтому мы хотим создать орган по экономическим расследованиям. Чтобы они хотя бы понимали, кого и за что пытаются посадить в тюрьму.

Еще мы говорили с вами про эволюцию врагов предпринимателей. Сначала были бандиты, потом рейдеры, за ними — чиновники–силовики. Но не кажется ли вам, что эволюция на этом остановилась?

— Нет, более того, все возвращается. Китайцы и восточные философии говорят, что мир развивается не по прямой, а по спирали. Мы сейчас на новом витке, опять появились бандиты, опять появляется организованная преступность, что говорит о том, что мы некоторым образом деградируем.

Вместе с деловыми изданиями все чаще приходят буклеты о том, как получить вид на жительство в другой стране. Эмиграция предпринимателей стала серьезной проблемой?

— Конечно, стала! Многие предприниматели уехали, мы даже точно не знаем, сколько, потому что они не меняют паспорта: выезжают как бы ненадолго и не возвращаются никогда. Это реальная проблема. Каждый предприниматель думает о том, где вкладывать свои деньги: здесь или искать другие страны. Многие выбирают другие.

Получается, предприниматели в России — исчезающий вид? Особенно когда приходят то к Каменщику, то к Евтушенкову, то к людям Вексельберга…

— Нужно быть все–таки объективным, потому что порой бизнес законы нарушает, есть категория бизнеса, которая вообще живет нарушением законов, не выполняет законы и на этом зарабатывает.

Есть категория бизнеса, которая пользуется ситуацией, пользуется своими отношениями с властью, пользуется своим доступом к ресурсам, в том числе финансово–бюджетным. И государство имеет право защищаться от нарушения закона.

Другой вопрос, что есть и другой бизнес — тот, который создает: добавленную стоимость, новые предприятия, новые рабочие места. Тем самым они работают и на себя, и на страну, а чиновники, которые хотят этот бизнес забрать, — только на себя.

И создавая проблему для бизнеса, они создают проблему для страны. Тот же Каменщик, которому мы помогали, потому что там были обвинения, абсолютно высосанные из пальца. Та же ситуация с Полонским.

Хотя он не всем нравится своим характером, но он не виноват в том, в чем его обвиняют, мы твердо это знаем, тем не менее он сидит в СИЗО. Таких примеров масса. И все эти наезды на бизнес — преступление.

Только что встретил человека, который был частным предпринимателем, а сейчас работает в аппарате правительства и совершенно счастлив. В России это идеальная карьера. Получается, вы теряете электоральную базу?

— Вы из конкретных случаев делаете очень серьезные выводы. Вообще–то человек может несколько раз в жизни поменять место работы. Но тенденция, что люди уходят из бизнеса, действительно существует конкретно.

Все меньше и меньше людей хотят рисковать, потому что сегодня мы попали в жесткую ситуацию: растет административная нагрузка, уголовное преследование, проверки, выросли издержки, налоги, тарифы, а курс рубля и спрос упали. Все попали в такую неприятную вилку. Оттого в бизнес и идет так мало людей.

Непрестижно и опасно! Поэтому надо от сырьевой модели развития переходить к конкурентной экономике. Зарабатывать на экспорте природной ренты очень просто: только правильно подставляй рот и распределяй ресурсы.

Но сегодня, когда нефть упала, надо учиться зарабатывать по–новому, не на экспорте природной ренты, а на производстве добавленной стоимости внутри страны. А добавленную стоимость могут производить, конечно, и госкомпании, но без частных — без рынка, без конкуренции — нормально наладить этот процесс невозможно.

Чем отличается бизнес–омбудсмен в России от бизнес–омбудсмена на Западе?

— Институт бизнес–омбудсмена как орган, созданный государством, есть только в странах, где не все хорошо с бизнесом.

Есть в Казахстане, когда–то был в Южной Корее… В развитых странах бизнес–омбудсмены — прежде всего посредники, это коммерческие структуры, которые изначально были созданы в Англии, когда торговые сети назначали людей, работавших с жалобами потребителей и тех, кто их снабжал товарами.

А где бизнес–омбудсменам удалось добиться большего?

— У нас. (Смеется.) По крайней мере программа, которую мы сейчас ведем с Советом Европы по борьбе с коррупцией в сфере предпринимательства, признана одной из лучших.

В 1937–м в ссср тоже была принята лучшая конституция…

— Мы же не о бумажке говорим, а о реальной программе. В Совете Европы считают ее передовой. А главное — они оценивают то, что сделано.

Но если послушать скептиков, на эти 2 трлн тут же слетится стая силовиков, которые обклюют их со всех сторон, и дыры в бюджете только увеличатся. Значит, у нас невозможно реализовать никакие суперпроекты?

— Возможно. Просто надо захотеть. Частный бизнес же реализует проекты! Вот мы “Абрау–Дюрсо” реализовали. И таких абрау–дюрсо по стране много. Никто ничего не украл, никто не забрал деньги, которые мы вложили в этот проект. Просто надо уметь управлять инвестиционным процессом. Государство это умеет слабо, хотя учится.

От ВЭБов мы переходим к новым институтам развития, таким как Фонд развития промышленности, где ни одна копейка не может уйти в сторону. Там в правлении сидят реальные предприниматели, которые понимают, кому давать денег, кому — нет. Поэтому там возвратность пока 100%. И мы предлагаем туда дать денег.

В фонде заявок почти на 600 млрд рублей, а дали 20 млрд. Причем на 1 вложенный рубль государственных денег они привлекают 6 рублей частных инвестиций. Почему этого не сделать в других областях? Создать такой же фонд для сельского хозяйства.

Или дать денег на развитие ипотеки! Если сегодня сделать дотации на 5%–ную ипотеку, строительный рынок вырастет минимум в 2 раза. В 2 раза! Дайте денег!

Вопрос к вам как к виноделу. Честные винные эксперты признаются, что во время слепой дегустации даже сомелье может перепутать красное вино с белым — если оно налито в черный бокал. А насколько вы уже разбираетесь в вине?

— Не могу сказать, что я большой знаток вина, я ни разу не проходил никаких курсов, все только на собственном опыте.

Но по сравнению с тем Борисом Титовым, который начал вкладывать деньги в “Абрау–Дюрсо”, и нынешним Борисом Титовым с точки зрения понимания вина есть большая разница. За это время я навострился. Не скажу, что я великий дегустатор, но базовые вещи уже понимаю.

Мне тут недавно неожиданно предложили продегустировать 10 игристых вин. Не то чтобы я угадал производителя, но определил какие–то основные вещи: вид вина, классика — не классика и т. д.

У вас есть шато в шампани. бизнес винодела тут и там сильно отличается?

— Там совсем маленькое хозяйство, по сравнению с “Абрау–Дюрсо” это вообще ничего. Оно нужно, чтобы держать руку на технологии, чтобы присутствовать на родине шампанского. Но во Франции свои нюансы. Это более социалистическая страна с очень жестким трудовым законодательством.

Если ты взял специалиста на работу, то знаешь, что уволить его не сможешь, если он сам этого не захочет. Там высокие издержки на труд, там надо сразу закладывать большие суммы на налоги.

Да, там легче получить нужные разрешения и нет никаких проверок, но экономически удержать бизнес тяжелее.

Быть русским виноделом проще?

— Везде свои нюансы.

Обсуждаем новости здесь. Присоединяйтесь!

Источник: https://www.dp.ru/a/2016/11/10/Vse_p_opali_v_nep_rijatnuju

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.